Ввімкніть мені світло!

І що то за понеділок такий? Всім понеділкам понеділок — спочатку запізнюєшся на роботу, бо крім зламаних трамваїв нічого ходити не бажає і ти чимчикуєш до метро пішки (як добре, що є метро!). А коли вбігаєш захеканий до офісу, починаєш розуміти, що бігти і не треба було — інтернету нема, адміністратор ще також не доїхав. Тільки но з’являється інтернет, як вимикають світло. За сьогодні його вимикали вже разів з десять :=(

Тож сидімо зараз вже у сутінках і навіть боїмося поставити чайник — Київенерго на вихідних проводив ремонтні роботи. Доремонтувалися.

 

Кам’яно-сталеві квіти

Вчора о сьомій ранку я зробила дивовижне відкриття: якщо сісти на потяг і поїхати з Києва у Донецьк виявиш, що час у цих двох містах плине по різному. Вірніше, в Києві о сьомій ранку темно-темнісінько, а в Донецьку — сонце світить наповну. За даними метеорологів різниця у сході сонця складає цілих 40 хвилин.

Другим відкриттям було блукання незнайомим містом без мапи і сталих напрямків. Завдяки товаришу Фьосту я дізналася, що якщо сісти на 2 тролейбус, можна дістатися до казкового місця. Казкового тому, що йти звідти не хочеться навіть якщо треба, а руки весь час тягнуться до фотоапарата зробити ще один (на цей раз точно останній) знімок — навіть якщо для того знімку вже бракує місця на картці:

Всі фото клікабельні, а ось тут їх набагато більше 🙂

Від фотографування ковальских витворів мистецтва мене відволікла зграя майже ручних голубів (деякі навіть намагалися сісти на голову, переплутавши з чимось смачним, мабуть):

Подальші блукання вивели до сувенірного магазину з цікавою назвою «Шахтер». Чесно кажучи, на тлі китайських божків, декоративних віял та індійських духмяних паличок така назва виглядала дещо дивною. Але стадіон «Донбасс Арена» що було потім знайдено мною біля того магазинчику, все розставив на свої місця. До речі, так воно і було — я ходила собі містом не знаючи, куди мене занесуть ноги і що побачать очі за наступним будинком. І це було дивовижно! Дивовижно, бо з’являється почуття майже повної свободи (в будь-який момент ти можеш дізнатися в перехожих, як дістатися до вокзалу та повернутись у початкову точку).

Але заблукати остаточно не давав той факт, що о дванадцятій потрібно займатися справами, з якими пов’язано відрядження. З цього моменту у мене розпочалися невеликі проблеми — організатори зустрічі дали невірні орієнтири, за якими я мала дістатися до місця. Тобто, не той номер маршрутівки і не ту назву зупинки. Тож розпочався півгодинний квест на кмітливість, який закінчився діставаннями з диспетчера автовокзалу відомостей про всі можливі маршрути взагалі.

Наприкінці дня разом з потягом до Києва мене чекало ще одне відкриття — в Донецьк можна (і навіть цікаво) поїхати на вихідні. Сідаєте в п’ятницю після роботи на потяг — о сьомій ви вже на місці. Ввечері — знов на потяг і знов таки о сьомій ранку потрапляєте додому — попереду очікує ще один цілий вихідний. До речі, на таку поїздку цілком можна вкластися в 350 гривень на людину — вистачить і на квитки, і на обід в кафе і навіть на якісь невеликі сувеніри.

Еоли — ІІІ

Хочу нагадати, що це — уривки, а не повна версія книги. Тому в мене є підозри, що деякі місця тексту будуть не дуже зрозумілими 🙁 Початок дивитися тут.

 

ГЛАВА 3

Не так страшен черт, как его малюют. (Из народного)

 

Темнота. В темноте может ждать что угодно. Она как чистый лист, на котором ничего, абсолютно ничего нет. Иногда ему казалось, что белое и черное – это одно и то же.

Белый потолок в доме отца и черное пространство этого места – они ничего не могут рассказать глазам, но открывают дорогу чувствам.

У потолка той комнаты, в которой он жил раньше, было имя. Это имя звучало как слово Безнадежность. Здешней темноте он мог бы тоже дать имя, но другое – Страх. Страх поселился здесь давным-давно. Им дышали каменно-земляные стены и вода, целую вечность упорно сочащаяся сверху – ее капли должно быть возомнили, что когда-нибудь станут подземным морем.

Он смутно понимал, что еще совсем недавно это холодное место без света было не таким плохим. Во всяком случае, оно не было опасным. А сейчас, с приходом того, второго – испортилось. То странное существо, которое он встретил в Коридоре Между, — Мастер, предупреждал его о приходе второго:

 

— Тебе дорога была Судьбою начертана, а он себе сам Судьбу перечеркнул. А теперь бежит от нее… По твоей дорожке бежит. Свезло ему – тебя здесь встретить. Да Судьба не дура – и в том, и в этом мире найдет…

Запомни – без чужой помощи далеко от Коридора тебе не уйти. Так и будешь возле томиться, а сколько – не ведаю. Месяц – хорошо, год – хуже, но тебе не привыкать. Пока душу живую не встретишь, да не сговоришься с нею…

А есть ли здесь они, души живые? И кто он теперь – был игрушкой, а стал ничем – легче воздуха, прозрачней воды. Давно, еще когда он только попал сюда, где-то там, снаружи, умирала девочка. Он чувствовал, как ей было больно и страшно. Но бежать и искать спасения в  пещеры оказалось страшнее смерти. Если бы здесь не появился этот второй – девочка могла бы попытаться.

Повеяло холодом и злостью. Это тот, второй – снова пытается выйти, пробиться к точке света вдалеке. Если бы мог, этот второй бы выл сейчас, как собака, выл, не прекращая. Только не могут они. Чувствовать – могут, летать – могут, а больше ничего. Нет, они еще кое-что могут. Увидеть живую душу в теле, просочиться к ней, в нее, вместо нее и снова жить.

 

Май медленно шел к сельской околице. За спиной у него болтался мешок с огнивом, двумя свечами, свирелью, теплым платком, краюхой хлеба и крынкой молока. Нож он заткнул за пояс, в карманы напихал камешков – мало ли что.

Мальчишка хмуро глядел себе под ноги, и пытался понять, как же это он так вляпался. Мало того, что наплел всем про какого-то несуществующего друга, так еще и чуть ли не на верную смерть в этих шахтах подписался.

На перекрестке перед старым указателем его уже дожидались Ян, Петек и Ваньша.

— Надо же, я думал ты не придешь, — криво ухмыльнулся Ян. Несмотря на язвительный тон, было заметно, что ему здорово не по себе.

— Привет.

— Привет, — поздоровались Петек с Ваньшей.

— Светильник с собой взял, как уговаривались? – спросил Май.

— Обижаешь! – Ян вытащил из сумы новенький стеклянный фонарь в медном каркасе и помахал им перед носом у Мая.

— Хорошо, — кивнул Май. – Просто я хотел убедиться, что все честно.

Мальчишки свернули на заросшую дорогу, которая тянулась мимо скотобойни, огибала длинный овраг и выводила к заброшенным шахтам за ельником.

Не сговариваясь, мальчишки замедляли и замедляли шаг, пока не стали плестись, как разомлелые на солнце черепахи.

— Все! Вы как хотите, а дальше я не пойду! – заявил Петек, когда его ноги коснулись первых выступов горной породы. Шагах в двухстах от этого места можно было разглядеть старые залежи руды и сгнившие балки колодцев.

— Хорошо, остаемся тут, — сказал Ян. – Отсюда и так все прекрасно видно. Он обернулся к Маю:

— Дальше пойдешь один. И смотри – без куска породы не возвращайся! И раньше первых лучей солнца – тоже не возвращайся. Если не выдержишь — будем считать, что спор окончен.

— Май, ты это… если что… плюнь на все и приходи раньше – мы тебя поймем… – Ваньша переминался с ноги на ногу. Он никогда не любил ни во что встревать и в сущности был добряком и тихоней. Остальные ребята считали его немножко недалеким, но дружить с большим и сильным Ваньшей было выгодно – по доброте душевной он выполнял все просьбы товарищей. А попросту говоря, никому не мог отказать и многие этим пользовались.

— Спасибо, — ответил Май.  – Успокойся, я принесу кусок породы и отыщу замечательную историю – я ведь будущий бард, помнишь? А барды ничего не боятся.

И хотя у него замирало сердце, мальчишка зашагал к горным разработкам, очертания которых прятались за мохнатыми лапами елей.

Хочете відчути себе справжнім героєм? :)

Звичайно, для того щоб перейти за лінком і подивитися відео, знати мене зовсім не обов’язково. Але якщо ви жодного разу не бачили мене ані в житті. ані на фото, суть і зміст цієї замітки залишаться для вас незрозумілими.

Згодна, завантажуватися буде довго. І завантажувати краще в Експлорері (в Опері в мене взагалі не пішло). Але воно того коштує — додивившися відео до кінця ви і самі знайдете спосіб, як стати справжнім героєм і повідомити про цю важливу зміну в своєму житті всіх друзів 🙂

 

Еоли — ІІ

Початок дивіться тут.

У Яна за плечами висел сверток с книгами – видимо, он возвращался домой из приходской школы. Отец Яна, достаточно зажиточный фермер, хотел сделать сына ученым человеком. В своих амбициозных мечтах он видел его городским клерком при ратуше, либо судебным исполнителем – никак не меньше. Петек и Ваньша пошли по стопам своих родителей – один станет пекарем, второй – ветеринаром.

Все трое ребят были одеты в полотняные костюмы (совсем как у взрослых) и носили крепко сбитые кожаные ботинки, их волосы были аккуратно подстрижены, а у Яна щедро вскрыты воском и гладко зачесаны. Они выглядели намного старше Мая, который до сих пор бегал по лугам босиком в старых пастушьих штанах на подтяжках и линялой рубахе.

— Ты так и собираешься всю жизнь за овцами ходить, а, Май? – спросил Ян.

— А чем овцы плохи? – улыбнулся Май. – Ты же и сам их со мной как долго пас.

Ян посмотрел на ребят:

— Я же говорил вам, что этот неудачник так и останется на всю жизнь овцепасом. Доставайте свои монеты!

Петек и Ваньша замялись.

— Ты же собираешься стать бардом. Май? – то ли спросил, то ли утвердил Ваньша.

Ян рассмеялся:

— Ваньша, да ты что? Он же ничего кроме как играть на своей дудке и в небо пялиться, не умеет. Для барда этого маловато как-то.

Май поднялся с земли. Слова друга – теперь Май понимал, что бывшего друга – больно укололи в сердце, хотя он подозревал, что ребята сейчас так о нем думают. Считают неудачником только потому, что им вполне ясно, чего от жизни ждать в будущем, а Маю вот – совсем не ясно. И чего от самого Мая ждать теперь – тоже не ясно.

— О каких монетах ты говоришь? – спросил он у Яна.

Ваньша неуверенно ответил Маю:

— Понимаешь, мы вспоминали недавно про тебя и про твою мечту стать бардом. Про то, как ты собирал старые истории и сочинял мелодии…

— Мы не могли понять, сколько можно пасти овец, ничего не делая для своей мечты, — вмешался Петек. – А Ян сказал, что ты…

— Что я неудачник, да? И просто рассказываю вам сказки?

Ребята растерянно замолчали, но по их молчанию было видно, что Май оказался прав.

— Ну.. в общем, мы поспорили на десять монет, станешь ты бардом или не станешь, — выдавил из себя Ваньша. — Ян говорил, что не станешь, я – что станешь, а Петек ничего не говорил, потому что не уверен ни в том ни в этом. Так мне как – отдавать монеты Яну, или ты все-таки собираешься стать бардом?

— Если это вас так сильно волнует, то открою небольшой секрет: я многому научился, сидя здесь на лугу и теперь жду только удобного случая, чтобы отправиться в путь сначала как бродячий менестрель, а потом возможно, и бард.

Ваньша расплылся в улыбке:

— Так значит, это правда…

— Подожди, Ваньша, — перебил Ян. —  Май сказал, что ждет удобного момента… Разве тебя что-то здесь держит, Май? Насколько я знаю, у тебя кроме овец, нет никаких особых дел в поселке.

Май растерялся. Честно говоря, он еще вовсе не думал, куда и когда отправиться в путь, да и отправится ли вообще. Это были туманные мальчишеские мечты, но очень не хотелось, чтобы Ян выставил его дураком перед самыми близкими друзьями детства.

— Мое отправление зависит не от мена.

— А от кого же? Ждешь папочкиного благословения?

— Нет, я собираюсь путешествовать с очень хорошим другом, а он пока не готов.

— С другом? Каким другом? – удивился Петек. До сих пор ребята не замечали, чтобы у Мая водились какие-либо близкие друзья, кроме маленьких пастушков.

— Извини, я не могу сказать. Это наша тайна.

— Вы что, не понимаете, что он все придумывает? Нет у него никакого друга, и не пойдет он никуда – кишка тонка! – взорвался Ян. Ему совершенно не хотелось расставаться с десятью монетами – на эти деньги он хотел купить гремучую бумагу и подвесить ее над окном соседской старухи, из-за которой на прошлой неделе получил хорошую взбучку от отца. Старуха нажаловалась, что Ян крадет ее груши.

— Ян, но Май ведь никогда не врал…

— Откуда ты знаешь?!

— Может, ты просто не хочешь расставаться со своими монетами? – спросил Май.

Ян постарался взять себя в руки и спокойно ответить, хотя внутри у него все клокотало от злобы:

— Мне не жаль монет. Тем более – это не та сумма, из-за которой вообще стоит заводиться. Но я хочу быть уверен, что ты не врешь. А как я могу быть уверен?

— Мы можем подождать, пока Май отправится в путь, — предложил Петек.

— Да? А если этот его мифический друг будет собираться год? Или два?

— Но как мы можем проверить…

— А вот можем! – глаза Яна зло блеснули. – Вы ведь помните, кто может стать бардом?

Он обвел взглядом мальчишек, удостоверился, что его внимательно слушают.

— Насколько помню из рассказов самого Мая, бардом может быть только человек крепкий духом, который ничего и никого не боится, для которого каждая новая история – важнее вопросов жизни и смерти. Ээ.. Как там говорится….

— „Я мечтаю встретить Смерть на своем пути, ведь она может поведать мне свою историю”, — процитировал Петек.

— Вот-вот, — ухмыльнулся Ян. – Я предлагаю вместо того, чтобы ждать, когда неведомый друг Мая соберется, проверить, способен ли вообще Май быть бардом.

— Это как?! – удивился Ваньша.

— Очень просто. Пусть Май проведет ночь в одной из заброшенных шахт. А именно в той, в которой живут духи. А утром он вернется и поведает нам их историю. Ну.. еще и прихватит на память из шахты чего-нибудь. Бардами ведь для того и становятся, чтобы собирать редкие истории, разве нет?

— Ян, я не хочу тебе ничего доказывать, — ответил Май. – если тебе приспичило узнать, что происходит в проклятой шахте по ночам, ты туда и отправляйся.

— Что, струсил? Май, а ты ведь будущий бард, или нет?

— Ян, мне кажется, ты перегибаешь палку, — вмешался Ваньша. – Ты же знаешь, что в эту шахту даже взрослые не суются.

— Ладно, ладно. Но извини, Ваньша, тогда будем считать, что наш спор выиграл я. – Рот Яна растянулся в самодовольной улыбке.

Конечно он знал, что Май в эту шахту не сунется, пусть хоть сто раз рассказывает сказки про свои будущие путешествия. Никому не хочется, чтобы его телом овладели беспокойные души шахтеров, погребенных под рудным обвалом, который случился десять лет назад. Даже охотники за металлом не совались туда. Тем более зловещие слухи вокруг рудников подтверждались страшным происшествием, что случилось этой весной. Тогда на рудники забрела девочка из соседнего села. Родители рассказывали Яну, что девочка хотела сбежать в город, да заблудилась и попала на рудники, где ей пришлось заночевать. Дня через два после ее пропажи селяне собрали поисковую группу, а еще через день нашли ее обглоданный труп внутри проклятой шахты. То ли волки девчонку загрызли, то ли случилось что пострашнее, но после этого даже самые отчаянные головы среди молодежи потеряли желание испытывать свою храбрость, оставшись на ночь в тех местах.

— Не говори „оп”, пока не перескочил, — неожиданно сказал Май. – Я могу отправиться в шахты, вот только какой мне будет от этого прок? Доказывать тебе – ничего не собираюсь, больно надо. А вот если получу что за это, тогда пожалуйста.

Мальчишки ошарашенно уставились на Мая. Ян, всегда острый на язык, и тот дар речи потерял.

— Май, ты понимаешь, что говоришь? – почему-то шепотом спросил Ваньша.

— Конечно понимаю.

Голос Мая звучал твердо, хотя внутри все трепыхалось от страха.

„Что я делаю?! Что я делаю?!” – вопило сердце, а язык продолжал свое:

— Вот если ты, Ян, пообещаешь, что отдашь мне свой новый светильник, я так и быть, переночую в шахте. Да еще и историй для вас наскребу.

— За-зачем тебе светильник? Мне его отец подарил, чтобы вечерами себе глаза не портил за книгами…

— Зачем-зачем! В пути пригодится. — „Только бы отказался, только бы отказался!” – Так что, согласен, или – как недавно сам говорил, кишка тонка?

Ян сжал кулаки и чуть не прошипел:

— Согласен! Только ты Май, попомни – выкрутиться тебе теперь не удастся. Мы тебя до шахт проводим, и ночь рядом переждем, чтобы наверняка. И еще: без рудного куска не возвращайся. Лучше не возвращайся, если не хочешь, чтобы я потом каждому человеку в поселке уши не прожжужал, какой из тебя бард! Буду ждать тебя сегодня вечером на околице.

Сказал, развернулся, и пошел прочь, не оглядываясь.

Внутри у Мая что-то жалобно тренькнуло:

„Вот и все, попался дурачок.”

Ребята сочувственно посмотрели на приятеля детства и молча ушли, понурив головы – у всех было гадко на душе.

 

Далі буде….